Однако с мужчинами она не очень-то ладила. Ее чувства, возможно, были связаны с тем, что она видела и слышала в борделе. Или с чем-то более глубоким. Несомненно, она не доверяла им полностью. Он знал, что она называла Гара Квитника «шпиком». И хотя было похоже, что Крапчатому она доверяет несколько больше, чем остальным мужчинам, Рэнго знал, что, если бы ей надо было обратиться к кому-то из присутствующих, она, вероятно, выбрала бы Домино, исключительно по принципу пола.

Он пожал плечами. И Крапчатый, и Домино знали о странностях Джэнси и относились к ней очень сердечно. Даже Гар настолько к ней благоволил, что разок пообедал с ней, хотя потом Рэнго узнал, что в основном во время беседы Гар пытался узнать у нее об эстетике смерти северных тотемных воинов – тех самых ребят, которые заворачиваются в шкуры животных, рычат во время сражения и иногда обгладывают тела убитых после битвы. Собственно, как он припоминает, именно после этого обеда она и начала называть Гара «шпиком».

В комнате царило молчание. Рэнго очнулся от своих раздумий и понял, что прозвучал ответ на последний вопрос, а Домино подняла свою плеть к виску и, салютуя ему широким жестом руки в сторону и вниз, вновь передает ведение совещания в его руки. Он поднялся и кивнул.

– Благодарю вас, генерал Блейд, – произнес он, выходя вперед. – Домино, – затем прибавил он, – я просто хочу сказать еще несколько слов. Сперва Стиллер: Молебой находится в хранилище дворца и будет вручен тебе утром в день отъезда. Джэнси, ты можешь обсудить условия передачи Сомбризио с Риссой…

– Мы уже обсудили, – перебила она, – благодарю.

– Хорошо, – одобрил Рэнго, широко ей улыбаясь. – Два других орудия – амулет Анакрон и свиток Гвайкандер – физически находятся вне моей досягаемости. Иными словами, они хранятся в Храме. Жрецы захватили их в тот последний день, заявив, что это религиозные реликвии. Воздержусь от комментариев по поводу возможной политической мотивации этого поступка, но я ни в коем случае не стремлюсь из-за этого поссорить Корону и Церковь.