– Возможно, ты слишком много времени провел в размышлениях, – заметила она, кладя ладонь на его руку. – Только размышления и никакого действия – состояние столь же далекое от равновесия, как и противоположное ему, дорогой.

Внезапно она оказалась очень близко и тесно прижалась к нему. Мышцы на его челюстях напряглись, затем расслабились. Он обнял ее и прижал к себе.

– Ты права, разумеется, – ответил он. – Просто я хочу обо всем позаботиться, все расставить по местам, ради нас с тобой. Хочу, чтобы жизнь здесь текла гладко, когда мы наконец подойдем к сказочному «потом они жили долго и счастливо до самой смерти».

– Конечно, – сказала Рисса. – Я понимаю твою озабоченность.

Она подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза.

– Какое-то время мне казалось, что я тебя чем-то обидела или что ты изменился. Даже думала, что ты меня избегаешь. Но я начинаю понимать все то, что тебя заботит.

Он кивнул:

– Это было нелегко. Мне почти кажется, что мир в некотором отношении труднее войны. Извини, если я не уделял тебе должного внимания, пока пытался решить какие-то проблемы мирного времени. Я намереваюсь все привести в порядок ко дню нашего бракосочетания и коронации. Обещаю, ждать осталось недолго.

– Я могу подождать, – ответила она. – Раз я знаю, что между нами ничего не произошло…

– Я бы тебе уже сказал, если бы это случилось. Нет, нам мешает только напряжение этих проклятых дел.

Ее губы слегка приоткрылись, он нагнулся и поцеловал ее. Через несколько секунд произошло еще одно извержение гейзера, и их окатило еще одним душем горячих капель. Он отстранился, повернулся и потянул ее за собой.

– Когда жизнь станет безопасной и не станет подобных вещей, у нас будет больше времени на подобные занятия, – сказал он. – К несчастью, я, возможно, буду еще некоторое время занят всем этим.

– Понимаю и ценю, – ответила Рисса, едва поспевая за его быстрыми шагами. – Но даже не в столь уж совершенном мире мы, возможно, могли бы выкроить несколько часов и побыть вместе в более или менее спокойном местечке.