"Ладно, начальничек, твой верх" - процедил он. - "Но запомни, жизнь, она и наоборот повернуться может", - добавил он уже издали, обернувшись через плечо.

   "Твой номер шестой", - в тон ему презрительно бросил Юрий, - "ты, Лёнечка, и с седой бородой сявкой останешься. Тебе лучше бы меня больше не злить. Время сейчас военное, так что научись подчиняться, пока жареный петух в темя не клюнул".

   Тревожная атмосфера давила все сильнее. Вот уже перестали ловиться передачи гражданских радиостанций, и лишь едва уловимые сквозь шипение и треск переговоры войсковых УКВ-станций позволяли догадаться, что машина войны продолжает крутиться. Однако еще через несколько дней перестали ловиться и они. То ли в обоих приемниках окончательно сели батареи, то ли боевые действия в этом районе прекратились. Но даже в последнем случае радиомолчание не могло быть полным.

   В день, когда замолкли все радиопередачи, Калашников стал чувствовать удушье. Астмой он отродясь не страдал. "Что-то случилось на ФВУ?" - сразу подумал он. - "Или в системе выпуска что-то испортилось?".

   Подойдя к помещению фильтровентиляционной установки, он увидел, что ребята старательно крутят ручку. Тогда он взобрался на нары и поднес ладонь к решетке в вентиляционном коробе. Воздух исправно поступал. Поднеся листок бумаги к отверстию выпускной системы, он убедился, что и та работает. Может, он просто себя неважно чувствует?

   "Слышь, Юрка, что-то мне душно как-то кажется", - осторожно заметил он своему другу.

   "Странно, и у меня какое-то удушье. Будто легкие какой-то пленкой изнутри покрыты. Вроде как воздух в легкие набирается, а кислород в организм не поступает" - озабочено произнес Сухоцкий. И вдруг он вскочил и бросился к ФВУ.

   "Прекратить работу!" - закричал он издали. - "Немедленно! Закрыть заслонку воздухозаборной трубы!".