Оставив на ветке вырванный из рубашки клок ткани, он едва подавил стон. Кричать и стонать нельзя. Люди, находившиеся в машине, могли отделаться лишь легкими травмами. Возможно, они уже пришли в чувство и теперь готовятся выстрелить на звук, положить Колчина здесь, на склоне. Наконец, глаза, уже привыкшие к темноте, различили внизу темный абрис машины. Колчин решил не торопиться. Он лег на левый бок, прицелился в «Ниву», положив кисть на бедро, чтобы рука не дрогнула. Он ждал минут семь, надеясь, что его противники каким-то образом выдадут свое присутствие. Но не заметил никакого движения ни вокруг автомобиля, ни в салоне. Сунув пистолет под ремень, стал спускаться к «Ниве». Чтобы не упасть, он хватался рукой за кусты полыни, выдергивал из песка длинные травяные корни. Очутившись на ровном месте, снова вытащил пистолет. «Нива» стояла на четырех колесах, глубоко зарывшись в песок разбитым передком. Здесь, рядом с морем, было светлее, чем на шоссе. Луна нехотя выползла из-за туч, ее свет, отраженный светло желтым песком, мог сослужить Колчину недобрую службу. На открытом месте, он стал хорошей мишенью. Но долго раздумывать, взвешивая свои шансы, не осталось времени. Колчин приблизился к машине на расстояние шага, рванул на себя водительскую дверцу. В первую секунду показалось, что салон пуст. Колчин распахнул заднюю дверцу, нагнулся вперед. В салоне пахло бензином и свежей кровью. Вдоль сиденья, ногами к Колчину неподвижно лежал человек в светлых брюках и желтой рубашке. Левая штанина от начала бедра и ниже пропитана темно бурой жидкостью. Колчин ощупал ногу, из-под брючной ткани выпирала сломанная, вылезшая из-под кожи бедренная кость. Ботинки полоны крови. Колчин, поставив колено на сиденье, пролез в салон, заглянул в лицо мужчины. Кавказец, на вид лет тридцать. Темные на выкате глаза открыты. Каштановые вьющиеся волосы слиплись, повисли жалкими сосульками, из полуоткрытого рта вылез черный язык. Над правой бровью входное пулевое отверстие. Следов пороховых ожогов нет.