Голова, венчающая тонкую шею, круглая и большая, с загнутым клювом. Голосовые связки способны воспроизводить целую симфонию звуков. В фигуре и повадках Рамри была грация сирены; греки наверняка запечатлели бы его в скульптуре. (Афины превратились в огненный факел…) И, наконец, яркие голубые перья, белый хохолок на макушке и хвост. Рамри не носил ничего, кроме сумочки на шее, поскольку не нуждался в одежде. Существо с сочувствием посмотрело на Доннана.

– Я кое-что слышал, – начал Рамри. Его голос был похож на звуки скрипки. – Я так расстроен. – Он облокотился на переборку, совсем как человек. – Что я могу сказать? Я даже не могу понять этого.

Доннан шагал по каюте взад и вперед.

– Так ты не можешь объяснить, что случилось?

– Нет, конечно. Клянусь…

– Ладно, я верю тебе. Нов чем же причина?

Рамри повернул голову и недоумевающе уставился на Доннана:

– Причина? Я не понял, что ты имел в виду.

– Как были разрушены другие планеты?

– Но они не разрушены.

– Что? – Доннан остановился. – Ты хочешь сказать… Нет. При всех этих военных и политических конфликтах в Галактике должно было произойти нечто подобное.

– Нет. Во всяком случае, я ни о чем таком не знаю. Разве что случайно. Кто может знать обо всем что происходит? В нашем периоде истории ничего подобного не было. Неужели ты вообразил, Карл-друг-мой, что наше сообщество, сообщество монвенги, могло так рисковать планетой? Целым миром? – Рамри кричал. – Цивилизованными существами? Всеобщей судьбой?

Он откинулся назад на своей жердочке и сник; низкий рыдающий голос вырвался из его горла. Рамри покачался на перекладине, а звук усиливался и скоро заполнил всю каюту. Даже в чужой гамме звуков Доннан услышал такую скорбь, что по коже пробежали мурашки.

– Прекрати!

Но Рамри не слышал его. Может быть, эти звуки заменяли монвенги слезы? Доннан не знал. Чертовски много еще не знали люди.