Монвенги внезапно оборвал свое заунывное пение.

– Не знаю, – произнес он голосом обиженного ребенка. (Боже всемогущий, дети ведь так ничего не поняли. Конец наступил слишком быстро, и они не успели понять, что происходит.) – Я не верю. Но в любом случае – могли кандемирцы быть такими варварами? И почему? Чего бы они добились? Покоряя планету, ее можно обстрелять, но не… – Рамри спрыгнул на пол. – Мы, монвенги, не знаем! – Он помолчал и продолжил: – Двадцать лет тому назад мы открыли для себя Землю и начали с вами торговать, а вы – учиться у нас. И… и мы никогда не думали, что может произойти такое!

– Конечно, – мягко произнес Доннан.

Он подошел к Рамри и взял его за руки. Тот положил хохлатую голову ему на грудь, тело его вздрагивало. Доннан почувствовал, что всепоглощающий ужас покинул его. Кто-то на борту этой колымаги должен отвлечься от мыслей о конце света, думал он, хотя бы на минуту. Кажется, я могу. Попробую по крайней мере.

– Слушай, Рамри! – пробормотал он. – Вероятность такого исхода существовала с момента, как люди впервые взорвали атомную бомбу, а это было… когда? Сорок пять, пятьдесят лет назад? Примерно так. Задолго до моего рождения. В конце концов, это произошло. Но благодаря вам у нас к этому времени уже были космические корабли. Немного. И они есть. Они скитаются по Галактике – русские, китайские… Говорят, на каком-то из них смешанный экипаж, там есть женщины. Европейцы заканчивали постройку двух кораблей, когда стартовал «Франклин». Шел разговор о создании чисто женской команды на одном из них. Черт возьми, приятель, если бы не объявились ваши представители, мы бы, наверное, все погибли в одной из междоусобных земных войн. Может, это вы дали нам шанс. В любом случае монвенги не одиноки в космосе. Если бы не вы, кто-нибудь с Кандемира, или Ворлака, или какой-то другой планеты наведался бы в Солнечную систему в ближайшие годы. Галактическая цивилизация добралась до нас, вот и все. А теперь встряхнись, вытри слезы, пошмыгай носом, пошевели пальцами – или что вы там делаете в подобных случаях? У нас много работы.