— Свободу узникам первых лет перестройки!

— Нечего ждать милости от Америки, взять у нее самим — вот наша задача!

К Лешке с трудом протиснулся Леонид Ильич:

— Тебе, как застрельщику митинга, речь сказать надо. Только кратко, четко, как на партсобрании.

Лешка пошире распахнул окошко, откашлялся и крикнул:

— Куньке — по морде!!

Толпа радостно заревела, кто-то захлопал в ладоши. Моментально внизу вспыхнуло несколько потасовок. Кто-то думал, что Куньку бьют. Кого били — думал, что ошибка вышла. Хорошо, ОМОН подоспел, и справедливость восторжествовала. Но Леньки все продолжали прибывать. В конце концов началась всеобщая потасовка. Не то член Государственной думы назвал известного киноартиста шутом, не то наоборот. Нюрка с подбитым глазом и двумя оставшимися талонами пробралась к Лешке:

— Куньку в реанимацию увезли. К тебе сюда пробираются мои бывшие мужья. Все трезвые и злые. Их всех родственников арестовали. Бить тебя будут. Быстро кончай все это!Нюрка протянула талон Лешке.

— Что говорить-то? Загадывать-то что, а? — Нюрка в ответ только завизжала. Кто-то тяжелый рухнул прямо на нее. Лешка плюнул и порвал второй талон:

— Пусть все будет как на заседании Государственной думы! — и опять Лешке померещилось, что перед ним в угарном мареве качнулось испуганная морда черта, который показал два пальца и вроде бы сказал «Два!» И пропал. А, может, и померещилось все это. Черт его знает.

Драка в квартире разгорелась с новой силой. Внизу, под окнами, уже не дрались, а только с интересом смотрели наверх. Вскоре подъехали длинные черные машины и к Лешке в квартиру стали подниматься крупные политические деятели. Драка стихла. Заседание думы открыл Леонид Ильич:

— Товарищи! Я первый раз веду заседание, правил ваших еще не знаю, но, думаю, мы сработаемся. Сегодня у нас — мне тут товарищи подсказывают — на повестке дня очень важный вопрос: что нам делать с Кунькой, Нюркой и Лешкой? Прошу высказываться по очереди.