— Мы поклоняемся только одному морскому божеству, которое в ваших краях неведомо. Вера наша очень древняя и оттого чахнет. Мы хотели бы привезти на родину свежие мысли ваших знаменитых ученых проповедников. Здесь их у вас так много, но речи их нам непонятны. Они заботятся лишь о нравах и богатстве своего племени. А я слыхал, что есть такой Иисус из Назореи, который несет блаженство для всех народов мира.

И Азазелло попытался придать своему лицу просительное выражение.

Глаза лавочника стали еще мельче и косее, — слухи разные обитают в городе нашем, — он понизил голос, — иные рассказывают, что движется Иисус-проповедник из Самарии, другие утверждают, что из Галилеи, а некоторые и вовсе толкуют о реке Иордан.

Зеленщик округлил глаза, — говорят, ведет он за собой толпу учеников, которая растет день ото дня, и движутся они на Иерусалим, чтобы провозгласить новую власть. А, возможно он уже тайно и пришел в наш город. Разное поговаривают. Большего сказать тебе не могу, поскольку не знаю. Но походите по базару, прислушайтесь, есть сведущие люди…

Когда большие солнечные часы в центре рынка показали предзакатное время, и рынок опустел, посланцы Воланда вновь оказались перед закрытой уже лавкой словоохотливого зеленщика.

— Его здесь нет, — Азазелло был короток.

— Прав был зеленщик, — раздумчиво произнес Фагот, — о нем многие слышали, но говорят, он путешествует где-то на юге…

— И очень хорошо, — подхватил Бегемот, — вспомните, что говорил мессир. Он должен внушить страх местной власти и дать ей повод избавиться от него. А для этого следует придать ему и его учению известность и популярность среди городской черни.

— Однако… — протянул Фагот, — нам надо избрать определенную тактику. Двинемся навстречу ему и вольемся в толпу его приспешников, занимаясь агитацией и пропагандой в массах, за что нас едва не повязали в Москве, либо…