Кот замигал разом покрасневшими глазами, усы его обиженно опустились вниз, плечи поникли.

— Я же не виноват, что в человеческом обличье у меня появляется большое родимое пятно на лбу. Покажись с ним тутошнему народцу, с его дремучими представлениями, и до вечера не доживешь…

— А, ты бы попросил мессира убрать пятно, — ухмыльнулся своим устрашающим клыком Азазелло и еще более взъерошил свои рыжие, жесткие, как у сапожной щетки, волосы.

— Просил, — безнадежно поведал Бегемот, — не хочет и слушать. Говорит, что это родовая отметина, и, что пятно еще пригодится.

— Зачем? — живо заинтересовался Фагот.

— Про то — нам знать, как всегда, не положено. Мессир наш стратег известный, даже в шахматах думает на десять ходов вперед…

Утренний воздух был тих, прозрачен и, на удивление душист запахом первых зацветающих весенних растений. Впереди, справа зазеленел пологий склон надвигающейся горы.

— Как не рассуждай, а на цепи, — продолжал бурчать кот, — как… как дворовый пес, — привел он удачное, на его взгляд сравнение, с главным врагом породы кошачьих.

И клацнул зубами, ловко сцапав, пролетавшую мимо усатой морды, жирную черную муху.

— Тьфу, тьфу, что за гадость! — кот ожесточенно мотал головой и плевался, — самые низменные инстинкты просыпаются в этой проклятой глуши.

Так и шагала примечательная троица по пустынной дороге, на ходу лениво между собой переговариваясь, а, иногда, и переругиваясь. Стояла тишина, и лишь небольшой ветерок, своими порывами, качал ветви немногочисленных порослей кустарника, издавая шелестящий звук. А, дорога эта, обычно многолюдная и многоязычная, была пустынна по причине раннего утра.

Город возник из колеблющегося пустынного марева неожиданно и значительно. Высокие стены серого камня скрывали большую его часть. Каменный пояс прятал нижний город с плоскими крышами домов, разбросанных на узких кривых улочках. Южная его часть вздыбилась хребтом холма Акры, формой полумесяца, на котором стояли древние дворцы царей Адиабейских.