Эльфийка молчала, Мирф тоже. Парень почесал обожжённую пятку и продолжил рассуждать вслух.

– А если мне совсем не хочется вас убивать, тогда что? Молчите? Чтобы Мика молчала, когда я болтаю? Никогда такого не было! Э, ребята, то что я из деревни вовсе не означает, что я – дурак. Что-то тут не так! И кажется мне, что и не Мика это вовсе, а?

С этими словами Лютень подошёл к неподвижно стоящей эльфийке и взял её за руку. Рука была тёплая, настоящая.

– Значит ты всё-таки не призрак, просто в оцепенении. Жалко, а я уже начал надеяться… Тогда, знаешь, мне придётся… Как же там говорилось? "Кровь одного из них, пролитая вами, должна будет окропить пол…" И, заметь, нигде ни слова про убийство. А кровь – это всего лишь кровь. Её в организме много, от потери нескольких капель ещё никто не умирал. Почему ты, а не Мирф? Потому что я его не люблю и не хочу осквернять хорошее оружие прикосновением к дурному телу. Зачем я об этом говорю? Не знаю. Наверное, хочу объяснить тебе… Прости…

Лютень поудобнее перехватил меч. Ладонь вспотела, и это было плохо. Надо было действовать, а не рассуждать. В конце концов, пять минут – не такой уж большой отрезок времени.

Он вздохнул и коротко резанул Мику по запястью. Эльфийка вздрогнула, вскрикнула и вновь застыла, как фарфоровая кукла. Лютень прижал хрупкую фигурку к себе и закрыл глаза. Он вдруг понял, что никогда в жизни так не уставал. Тонкая струйка неожиданно алой крови медленно потекла на каменный пол.

– Не бойся, остроухая, от этого не умирают. Главное, чтобы нас не забыли отсюда вытащить.

Мирф знал, что легко сможет сделать свой выбор. И если требуется всего лишь пролить чью-то кровь, то он без проблем её прольёт. Потому что нельзя отступать, дойдя до конца. Потому что слишком многое уже поставлено на карту.

Он ничуть не удивился, различив в полумраке Пещеры фигуры Адалии и Лютеня. И почти не думая метнул нож в деревенского паренька.

Он не сомневался, что попадёт в цель – нервная дрожь отпустила моментально, как только он точно понял, что от него требуется.