Некоторые узлы, которые Шервуд не проверял предварительно на моделях, он видел сейчас впервые. Но все шло гладко. Бумажная лента с дырочками, продукция конструкторского бюро, зримо и быстро превращалась то в прозрачный коридор с выпуклым сводом, то в огромное кольцо - основание круглого здания, то в закрывающиеся, как затвор фотоаппарата, двери.

К концу дня выложили все первые этажи. В плане станция напоминала теперь два контрабаса, с полкилометра каждый, обращенные грифами в разные стороны.

По команде "отбой" краны согнули свои шеи, вобрали могучие клешни, сложились, как исполинские перочинные ножи и, только что не поклонившись, удалились.

- А ведь в сущности, - не удержался Костя, - они могли бы делать все сами. На заводах сборка автоматизирована полностью давным-давно, а тут такая отсталость!

Шервуд усмехнулся.

- Есть ведь еще экономические соображения, - сказал он. - Оправдывается ли сооружение машины, дорогой и сложной для замены работы двух людей в течение трех дней? Кроме того, мне, как конструктору, просто необходимо ощутить свое творение, лишний раз проверить, посмотреть, все ли в порядке. Нет, участие в процессе сборки это не блажь. И Мак-Кинли тоже не уступит этого ни машине, ни другому человеку. Я ведь уже говорил вам, что в конструкторском деле очень важно знать, что можно поручить машине, а что нужно делать самому.

- А что поручают практиканту?

Шервуд рассмеялся.

- Ну, что ж, - сказал он просто. - Завтра и вы будете собирать...

И вот Костя висит в воздухе. Глаза его находятся на уровне пятнадцатого этажа обыкновенного дома, а руки достают на полкилометра и могут схватить и поднять в воздух вещь любого веса и размера. Вообще-то прямо перед глазами юноши его собственные руки, на них надеты перчатки, вроде тех, которыми пользовались средневековые рыцари, перчатки со множеством члеников. Он шевелит пальцами, и могучие захваты массивного крана вдали повторяют их движения.