Ропот нарастал и постепенно перешел в оглушительный рев, «как бы трубный». Именно таким воображал себе пациент звук последнего призыва, который раздастся, если верить первоисточнику, где-нибудь в окрестностях Мегиддо и заставит открыться могилы, – но, конечно, он никогда не рассчитывал присутствовать при этом лично.

Заиграла величественная музыка. Тягучие стоны меллотрона и саксофона, звучавшие в унисон, показались пациенту невыразимо мрачными. От низких нот вибрировал желудок и опустошался мозг.

Вскоре выяснилось, что туман сгустился в некие формы, свободно перетекавшие одна в другую. Смертное ложе, на которое он опрокинулся, все больше напоминало больничную каталку, разгонявшуюся по безлюдному и наклонному коридору. Чуть позже каталка превратилась в вагонетку.

Вагонетка катилась под уклон по рельсам, проложенным внутри узкого туннеля. Возможно, это была старая шахта или какая-нибудь заброшенная ветка метро. Спуск длился долго; вагонетка разогналась до устрашающей скорости. Колеса гулко стучали на стыках, воздушный поток давил на лицо, словно подушка безопасности. У пациента захватило дух.

Ему уже начало казаться, что он несется прямиком в преисподнюю, находящуюся где-то возле центра Земли. И к черту всю геологию и геофизику! Пациент стал прикидывать, на какой ярус его поместят. Для этого пришлось вспомнить свои грешки, большие и малые. Он успел составить в уме список всего того, что ему могли инкриминировать, а в некоторых случаях даже сочинил более или менее убедительную отмазку. Особо тяжких не обнаружилось. «Не глубже четвертого», – решил он и смирился с неизбежным.

Спустя некоторое время уклон стал пологим и скорость вагонетки заметно снизилась. Впереди забрезжил тусклый свет – серое размытое пятно, будто старый отпечаток пальца на темном, ничего не отражающем, зеркале. Вагонетка вырвалась на горизонтальный участок рельсового пути и катилась по инерции еще пару минут.