Генерал сказал, словно отмахнулся:

– Но я не уверен, что смогу быть слишком полезен вам. Данных у меня мало, только интуиция иногда что-то подсказывает.

– Данные есть у нас. А вашу интуицию вместе с некоторыми неучтенными вашими же документами мы, при обоюдном согласии, присоединим к ним. И получится в итоге неплохо...

– С какими документами?

Что-то внутри задрожало у генерала. Никто не видел папку с неучтенными документами. Никто не может знать ее содержимое.

– Вы сами знаете, с какими. Не будем вести детскую игру. У вас всего два варианта продолжения сотрудничества. Или добровольно – или принудительно. Отказа быть не может. Геннадий Рудольфович молчал с минуту, пряча под сосредоточенным раздумьем собственную растерянность.

– Еще один принципиальный вопрос, – сказал наконец. – Убийство майора Мороза – ваших рук дело?

– Нет. Я думаю, это Ангел.

– Ангел? Не Югов?

– Мы не занимались расследованием происшествия, до которого нам нет дела. Итак...

– Я дам вам ответ после похорон Мороза. Его хоронят завтра. Как мне связаться с вами?

– Не задавайте глупых вопросов, – как плевок прозвучал ответ Решетова, у которого даже губы скривились. – Я мог бы принудить вас начать работать прямо сейчас. Но я понимаю, что такое похороны подчиненного, за которого несешь персональную ответственность, потому что он выполнял твой приказ. У вас не то состояние духа.

– У меня не то состояние духа, как вы правильно заметили. Значит, мне позвонят...

Генерал тоже понял, что не сам Решетов определил дату начала новой работы, тот лишь ловко сориентировался в ситуации и пожелал показать себя за человека серьезного, с правом решающего голоса.

– Вам позвонят домой завтра вечером. Только уже не для того, чтобы услышать ваше согласие или отказ. Выбора нет. Вам позвонят, чтобы начать совместную работу. И я рекомендую документацию, которая может вам в этой работе помочь, иметь под рукой. Вы согласны?