Дальнейшее Виталий предвидел, как обязан это предвидеть каждый опытный спецназовец, и потому подготовился к событиям еще дома, что, в принципе, и заставило его надеть в жаркую погоду костюм и рукавами пиджака скрыть простейшую хитрость. Водила еще поддерживал верзилу, когда Пулатов оказался в самой невыгодной для себя ситуации – выбирался из машины. И, умышленно провоцируя и ускоряя события, наблюдал за противником только боковым зрением. Интуиция не подвела. Именно этим моментом водила захотел воспользоваться, что, впрочем, сделал бы на его месте, только иначе, и сам капитан. Брошенный верзила бесцеремонно полетел носом в кюветную сухую пыль, водила сделал корпусом разворот и постарался угодить капитану подъемом ноги куда-то в область уха. Но Виталий свои уши уважал сильно, считая их красивыми, потому среагировал быстрее и действовать начал раньше, чем противник осознал встречную атаку. Впрочем, это была даже и не атака. Просто резкое движение вперед и жестко выставленное для блока предплечье. Там, на предплечье, скрыты рукавом пиджака две стяжки из эластичного бинта, а между ними алюминиевый уголок. Кость голени со всего размаха угодила в ребро уголка. Боль от собственного старательного и мощного удара была, очевидно, такой, что у парня не хватило сил даже на крик. Он только рот раскрыл, обнажая зубы, к которым стоматолог с отбойным молотком рвется, и пытаясь взвыть. Но дыхание перехватило, и парень упал в пыль, схватившись за ногу. И тонко застонать смог только через минуту.

– Я же просил вас не суетиться, – сказал капитан укоризненно, словно ребенка отчитывал за непослушание. – Какой вы, право, неразумный...

Но долго беседовать, честно говоря, тоже не стоило.