Но бывали и встречи с другими людьми, от которых у Него накапливался горький осадок в душе. Например, сердце Его всегда больно сжималось, когда видел Он в подземных переходах, вагонах метро и на вокзалах несчастных беженцев и погорельцев, потерявших кров и приют в этом жестоком мире, где мало кто верит просящему подаяние...
И кусал Он губы до крови, встречая детей малых в сопровождении нищих, беспутных родителей...
И поднимался праведный гнев в душе Его, когда охамевшие граждане не пропускали без очереди к окошечку сберкассы за жалким пособием молодого парня, контуженного в Афганистане или в Чечне...
И слезы жалости наворачивались на ясные глаза Его, когда хрупкую, как одуванчик, старушку, отправившуюся в трудный поход за продуктами на далекий мелкооптовый рынок в утренние часы пик, толкали и ругали последними словами в автобусе спешащие на работу молодые мордовороты...
И что мог сказать Он, даже если бы мог говорить, несчастной матери, малый ребенок которой умирал от врожденного малокровия и которой люди в белых халатах категорично заявляли, что на лечение требуется кругленькая сумма в долларах? Разве поняла бы она своим измученным болью и страданием сердцем, что в несчастье, постигшем дитя ее, повинна прежде всего она сама, поскольку, будучи беременной, злоупотребляла
спиртным?..
И что мог Он сделать, даже если бы Ему была дана Отцом Его такая власть, для главы многодетного семейства, только что похоронившего жену свою и молившего воскресить ее - не ради него самого даже, а ради детишек, старшему из которых едва исполнилось десять лет? Разве что объяснить безутешному вдовцу, что именно он пьянством и побоями свел супругу в могилу - но понял бы он это сейчас, если не понимал этого раньше?..