— Я слыхал о тебе, погань, — прорычал он. — Ты та-что-была-сформирована. Так это правда? Эти жалкие испражнения мау-луура поклоняются тебе?

— Я ничего об этом не знаю, — сказала Тахири. — Но я знаю, что такое бесчестный бой. Их не только меньше вас, они еще и практически безоружны. Как вы можете называть себя воинами, если нападаете на тех, кто слабее вас?

— Они «опозоренные», — воин презрительно оскалился. — Кодекс чести на них не распространяется. Они хуже неверных; они предатели и еретики. С ними не сражаются, их истребляют.

— Вы нас боитесь, — просипел следопыт. — Боитесь, потому что мы знаем правду. Вы пресмыкаетесь у ног Шимрры, но Шимрра и есть настоящий еретик. Посмотрите, как эта джеидаи повергла вас в прах. Боги благоволят ей, а не вам.

— Может, боги и благоволят ей, но тебе — нет, — отрубил воин.

— Они тянут время, — сказал следопыт Тахири; она заметела, что у него на губах выступила кровь. — Они ждут второй цик ваи.

— Молчи, еретик! — взревел предводитель. — И твое презренное существование продлиться еще немного. У нас есть к тебе вопросы, — выражение его лица смягчилось. — Откажись от своей ереси. Эта джеидаи — ценный трофей. Помоги нам добыть ее, и, возможно, боги простят тебя и даруют почетную смерть.

— Нет смерти более почетной, чем умереть за джеидаи, — отвечал следопыт. — Вуа Рапуунг доказал это.

— Вуа Рапуунг, — воин сплюнул. — Это все вранье, россказни еретиков. Вуа Рапуунг погиб жалкой смертью.

Вместо ответа «опозоренный» метнулся вперед и сбил с ног опешившего вожака, прежде чем тот успел поднять оружие. Двое других бросились на помощь, но Тахири шагнула им навстречу, нанесла одному из воинов обманный удар в колено, и, когда он опустил оружие, секущим снизу перерезала ему горло. Затем последовал ураганный обмен ударами со вторым; впрочем, все закончилось точно так же — воин безжизненной грудой повалился на землю.