Мы вели здесь жизнь цивилизованных людей: брились утром и вечером, регулярно меняли белье, слушали радио, пили виски.

Но рядом была сельва. Она дышала, смотрела, ожидала и подстерегала. И я чувствовал, что вся наша цивилизация не более чем пена, которую терпит спокойное на час море.

"Пятачок" отвоеванной нами земли был со всех сторон окружен нависающим, как водопад, потоком растительности.

- Да, с воздухом ничего не поделаешь. Он полон микробов, - все еще рассуждает де Моран.

Он выбирается из гамака и усаживается рядом со мной. Вспыхивает прожектор. Это дежурный, вечно жующий листья коки Сантос, проверяет сигнализацию. В сноп света врываются мириады мошек и тут же пропадают, тают, как клубы табачного дыма.

Де Моран неожиданно улыбается и говорит:

- Доктор биологии из Оксфорда совсем как индеец. Он слушает сельву и молчит.

- Вы правы, амазонские джунгли заворожили меня, и самое смешное, я не могу понять, чем именно. Кстати, я не доктор. Всего лишь магистр.

- Нас всегда влечет загадка. На этот крючок попадаются самые трезвые люди. Логический анализ здесь не поможет. Это внутри нас, в крови. Наследие прошлого, древний охотничий инстинкт. А что касается ваших степеней - мне это безразлично. Не называйте только сельву джунглями. Джунгли в Индии. Здесь сельва. Мать отчаянья и туманов.

Де Моран некоторое время молчит, а до меня из чернильной мглы доносится глухая опасная возня, хлопанье чьих-то крыльев, сдавленный крик неизвестного зверя.

- Это не зависит ни от образования, ни от возраста... Вы слышали что-нибудь о доне Рамосе?