- Господи, Костя! Разве в этой, нашей с тобой жизни, мы не можем быть вместе?

 - Увы. Пока еще нет.

 - И что? Нам теперь до старости назначать свидания в Гондурасе раз в году?

 - Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, - сказал Костя, глядя ей в глаза твердо и решительно. - Ситуация может измениться уже очень скоро. Но это мы обсудим уже на месте.

 Прошлым летом они недолго встречались в Париже. Позапрошлым - в Маниле, на Филиппинах. Несколько новогодних дней провели в Катманду. Теперь к интимной географии Ирины добавлялся экзотический Гондурас.

 Ира всегда полагала любовь чем-то вроде мозговой лихорадки, протекающей в ряде случаев весьма тяжело. В Костином присутствии Ира ощущала изматывающие приступы этого заболевания. Расставаться с Костей после незабываемых каникул минимум на полгода всегда было очень грустно. Впрочем, грусть всякий раз оказывалась светлой.

 Сейчас Костя целовал Иру в мягкие, податливые губы. Ира «плыла». Ей хотелось с головой погрузиться в блаженство, хотелось наплевать на стыд и приличия и заняться любовью прямо здесь, в самолете. Если бы Костя сделал решительный шаг, она бы подчинилась не колеблясь. Да, это было бы глупо. Но что такое любовь, как не череда идиотских поступков?

 Впрочем, ничего такого не произошло. Константин и Ирина были взрослыми людьми и предпочитали не рисковать.

 ***

 Объявили, что необходимо пристегнуть ремни.

 Костя стиснул ладонь Иры.

 - Пристегнись, - сказал он. - Сейчас начнется.

 В иллюминатор было видно горный склон, покрытый сосновым лесом. Зрелище зачаровывало. Гора быстро наплывала на самолет. В какой-то момент столкновение казалось неизбежным. Ира уже различала отдельные деревья. Она вцепилась в ладонь Кости с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

 Теперь Костины слова о том, что Танконтин - едва ли не самый опасный аэропорт в мире, приобрели для Иры четкий и зловещий смысл.