Руго разобрал имя "Илайес Вэйтли" на почтовом ящике дома, у которого остановился. И решил, что попытает счастья у этого человека.

Когда он шел по аллее, навстречу выскочил пес и принялся лаять; высокий пронзительный звук резал Руго слух. Пес прыгал вокруг и кусался с яростью, наполовину панической: ни одно из земных животных не выносило его вида и запаха, видно, они чувствовали, что Руго не из их мира, и их охватывал первобытный ужас. Он вновь вспомнил о боли - той, когда собачьи зубы впились в его ревматические ноги. Однажды он убил укусившую его собаку одним непроизвольным взмахом хвоста, а хозяин выпалил в него из дробовика. Большая часть заряда отскочила от чешуи, но несколько дробинок все же засели глубоко под кожей и кусали его в холодные дни.

Его бас громыхнул в тихом теплом воздухе, и лай стал еще неистовее.

- Пожалуйста, - сказал он псу, - пожалуйста, я не причиню вреда, не кусайся!

- О-о!

Женщина во дворе перед домом негромко вскрикнула, метнулась вверх по ступенькам, и дверь перед Руго захлопнулась. Он вздохнул, неожиданно почувствовав усталость. Она боялась. Они все его боялись. Люди называли его народ троллями: это было что-то злое из их старых мифов. Руго вспомнил, как его дед, умерший бесприютной зимой, называл Чужаков торрогами; он говорил, что это бледные костлявые существа, питающиеся мертвецами. Руго криво улыбнулся, но улыбка получилась мрачноватой. Ничего не дадут, подумалось ему. И он повернулся, чтобы уйти...

- Эй, ты! - вдруг услышал Руго.

Он обернулся и оказался лицом к лицу с высоким мужчиной, стоящим в дверях. В руках человек держал винтовку, его вытянутое лицо было напряжено. Из-за спины Чужака выглядывал рыжеволосый парнишка лет тринадцати; у детеныша были такие же узкие глаза, как и у отца.