— Это ужасно! — заговорила совсем юная девушка. Ее шея была обезображена черными пятнами, которые оставались на коже у выживших после моровой болезни. — Чтобы понять, в каком состоянии находится больной, нужен подробный осмотр и исследования, для которых необходимы время и знания! Я не желаю брать на себя такую ответственность. Мое «нет» будет означать верную смерть. Это будет убийство!

Теана долго всматривалась в нее. В негодовании этой девушки было что-то очень чистое и сильное — что-то, что уже давно угасло в ней самой. Теперь Верховная Жрица знала, что в некоторых обстоятельствах честность может быть вредней хитрости.

— Сегодня здесь собралось больше восьми тысяч больных. У нас не хватит времени, чтобы подробно осмотреть каждого, а лекарства на всех тоже не хватает. Что же нам — велеть им всем разойтись по домам, чтобы никого не обидеть? Или раздавать лекарство всем больным независимо от их состояния, пока оно не кончится?

Девушка сжала кулаки.

— Нет, но… — Она не договорила.

Голос Теаны стал мягче:

— В нормальных условиях ты была бы права. Решать должен человек жить или умереть, разумеется, тяжело. Но у нас нет выбора. Да, я призываю вас к убийству. Я не желаю вам лгать и хочу, чтобы вы полностью осознавали, что будете делать. Сегодня вы убьете одних людей, но спасете многих других. Вы попытаетесь дать жизнь тем, у кого еще есть надежда, и осудите на смерть тех, кто на самом деле уже осужден. А теперь хорошо подумайте. Я пойму тех, кто откажется.

Когда она закончила, наступило тяжелое молчание. Теана не в первый раз говорила эти слова своим помощникам, но каждый раз сердце у нее сжималось от страха: что, если все они откажутся работать?! Но отказалась лишь одна из всех — та молоденькая девушка.

— Я не согласна. Мне это не нравится. Я не хочу этой ответственности, — сказала она и посмотрела на Теану ясными глазами, ища прощения. Но Теана не могла простить ее.