– Раньше, чем вы сожрете всех людей, люди начнут жрать вас, – пробормотал он. – Еще посмотрим, кто кого.

* * *

Ваффен не любил быть один. Он с тоской смотрел в потолок своего большого деревянного контейнера, одного из многих, которые притащили сюда они уже неизвестно когда с ближайшего склада. Он был здесь, на этой станции с первого дня. Они ехали в этом поезде. Он и родители. Родители умерли. Были в этом поезде еще люди. Много людей. Многие остались, мастеря убежище с угрюмым Санычем. Другие ушли сразу. Потом люди умирали и погибали. Чуть позже прибилась к ним одинокая и перепуганная Родька. Нынешним своим составом они жили уже года полтора, наверное. Ну, недавно Моряк появился. Вообще больше всего Ваффену грело душу то, что с ним Родька. Как-то теплее оттого, что с ними это чадо. Может и мужики еще не оскотинились окончательно именно из-за чувства ответственности перед этой сироткой. Но, черт возьми… Она-то растет. И это уже заметно. Взрослеет. Что же дальше-то будет? По-другому совсем будет. Нехорошо как-то будет.

Снаружи, на платформе, слышались медленные шаги и звук, будто что-то волокли. Ваффен вышел из своего жилища. Это была Родька. Она шла одетая в мешковатое и большое ей пальто и резиновые сапоги, угрюмо повесив голову. Даже как-то наигранно угрюмо. Она волокла своего огромного оранжевого зайца за уши и, тот покорно шуршал по полу станции пока, наконец, у него не оторвалось одно ухо. Она остановилась. Лениво повернулась и с презрением взглянула на плюшевого инвалида.

– Родька! У меня есть нитки и иголка! Я могу пришить! – торопливо заговорил Ваффен, словно стараясь как можно скорее стать ей полезным.

Она еще раз вздохнула. Кинула оторванное ухо рядом с кроликом и выдохнула:

– Шей…

Затем повернулась и побрела к своему, самому далекому ящику.

* * *

Жиган чертыхнулся и еще раз потер ногой о сухой кустарник, в надежде избавиться от того липкого белесого дерьма, в которое он вляпался. Все-таки удивительно, что только люди не хранили на своих балконах. Вот что это такое? Краска загустевшая? Вот ведь западло какое. Самое обидное, что он тысячу раз делал ночные вылазки и ничего. Не встревал никуда. А тут средь бела дня… Блин…