- К тому же, я еще не успел выяснить, я только что вышел.

Стальной Венедикт продолжал сверлить взглядом референта, по вискам которого потекли струйки холодного пота.

- Личности установить, объекты уничтожить, - такова была резолюция президента ВИН.

Малинин руками.

- Но ведь один из них полицейский. А личные дела полицейских...

Щюро зловеще усмехнулся.

- Через два дня не будет никаких полицейских, - сказал он и его массивное тело упало в кресло, услужливо подкатившееся со спины.

Кости застучали по доске. Это был Пьеро и он был полностью согласен с боссом.

10

Болтовня "Веселого Бадди" была первым, что услышал Августин, придя в себя под полифертиловым куполом капсулы. Голова его раскалывалась от нечеловеческой боли, кровь стучала в висках. Но хуже всего была чудовищная жажда - пересохший язык едва ворочался во рту.

Анекдота он не запомнил - слова, доносящиеся из речевого синтезатора, казались чем-то совершенно нереальным, бессмысленным, нечеловеческим.

Он не понимал, что же произошло. Почему он выжил в Утгарде? Почему вернулся? Почему помнит так много? Почему на капсуле не горит роковой знак УС, "убийство до смерти", или хотя бы "временное убийство"? И куда, в конце концов, подевался этот весельчак Локи, его Тень, его папа (при этом воспоминании Августина передернуло - папаша, вглюченный ему в голову глючным Утгардом, был удивительно похож на его настоящего отца, Бориса Михайловича Деппа) и персонаж еще полутора десятков виртуальных миражей, которые запомнились не так отчетливо? Вопросов было больше, чем волос на лобке Сэми, и последняя метафора немного приободрила уставшего душой и телом Августина.

Показно кряхтя, он приподнялся на локте и осмотрелся, привыкая к привычному миру, сотворенному Богом из Логоса, протонов и электрино, а не господином Олафом Триггвассоном из американских комиксов, нейронных импульсов и нанокомпьютерных технологий. Собственно, привыкать было не к чему - за окнами была глухая ночь, в комнате тоже стояла непроглядная тьма.