— Ты, зафт! — начала было женщина яростно, но потом, когда смысл слов дошел до нее, смягчилась:

— О, я иду, иду.

Занавеска на двери отдернулась, и вошла джагайни Феллона. Это была высокая, хорошо сложенная кришнанка, привлекательная по меркам ее планеты. Для Феллона она была чем-то средним между экономкой и женой.

Балхибцы издревле не признавали брака, считая его неприемлемым для воинственной нации. Женщина жила в доме одного из своих братьев, время от времени ее посещал джагайн — возлюбленный. Их отношения могли прекратиться по желанию любой из сторон. Брат обычно воспитывал детей сестры. И если у других народов планеты ребенок наследовал имя отца, у балхибцев он назывался по имени дяди с материнской стороны. Так полное имя наложницы Феллона было Гази эр-Доукх, то есть Гази, племянница Доукха. Женщина, которая, подобно Гази, жила вместе со своим джагайном, считалась несчастной и деклассированной.

Глядя на Гази, Феллон размышлял, прав ли он был, выбрав Кришнан полем своей деятельности. Не убраться ли ему отсюда? Она его не задержит. Впрочем, она хорошо готовит и вообще нравится ему…

Феллон протянул ей один из кубков. Она взяла его со вздохом:

— Спасибо, но ты истратил на это наши последние деньги.

Феллон снял с пояса на вешалке кошелек и показал полную горсть золотых, полученных им от Квейса. Гази удивленно раскрыла глаза; рука ее потянулась к деньгам. Феллон, смеясь, уложил золотые обратно, потом протянул ей две десятикардовые монеты.

— Этого хватит на ближайшее время, — сказал он. — Понадобится еще, — скажешь.

— Бакхан, — пробормотала она, садясь в кресло и прихлебывая квад. — Зная тебя, я не спрашиваю, откуда эти деньги.

— Ты права, — ухмыльнулся он. — Я ни с кем не обсуждаю свои дела. Именно поэтому я до сих пор жив еще.

— Ручаюсь, что это подлые и низкие дела.