Феллон заглянул в палатку, разделенную на две части. В меньшей сидел на подушечке морщинистый кришнанин и курил длинную сигару.

На беглом балхибском Феллон сказал:

— Привет, Квейс, старина!

— В Балхибе я Туранж, — одернул его гадальщик. — Не забывайте этого, сэр!

— Значит, Туранж. Могу я войти, о ясновидец?

Кришнанин стряхнул пепел с сигары.

— Конечно, можете, сын мой. Почему вы пришли ко мне?

— Вы знаете, о прозорливый… Если вы укажете мне путь…

Туранж, встал, ворча и провел Феллона в другую половину часть палатки, где между подушками стоял стол. Каждый взял себе подушку, и Туранж (или Квейс из Бабаала — под этим именем он был известен в родном Кваасе) приступил к делу:

— Ну, Энтони, дитя мое, что интересного у тебя?

— Вначале позволь взглянуть на деньги.

— Ты так же скуп на новости, как Дакхак на золото. — Квейс извлек шкатулку, в которой звякнули золотые, и поставил ее на стол. Он открыл крышку и достал пригоршню десятикардовых монет.

— Продолжай.

Феллон подумал, потом сказал:

— Кир глупеет. Он решил, что его оскорбляет борода посла республики Катай-Джогорай. В сравнении с бородами землян ее едва можно было заметить, но король приказал отрубить несчастному голову. Затруднительное положение, не правда ли? Особенно для бедного посла. Министру Чабариану пришлось побыстрее вытолкать посла и отправить паковать вещи, пока сам он уверял доура, что жертва уже обезглавлена.

Квейс хихикнул:

— Я рад, что не служу королю, более глупому, чем Джедик, пытавшийся заарканить луну. Почему Кир так раздражается при виде бороды?