- Твою мать, Смитсон! – орал старший моторист гипердрайва флагмана Уоллес на своего подчиненного. – Какого хрена ты пьяный приперся в машинное отделение?

-Дык… ик.. моя смена, - не очень уверенно пытался оправдаться Смитсон. Уоллеса это явно не убедило.

- Пойдешь на губу! А, если еще увижу пьяным, пойдешь сразу под трибунал! – В этот момент пришла вызванная старшим мотористом корабельная полиция. – Этого на гауптвахту! Двое суток ареста! Записать на старшего моториста Уоллеса!

- Так точно, сэр! – Козырнули ему полисмены, взяли Смитсона под руки и увели.

- Совсем уже обнаглели… - Проворчал Уоллес, и отправился искать своего другого сменщика.

А в это время охранник протягивал Смитсону в камеру буханку хлеба и флягу. Смитсон отвинтил крышку фляги и понюхал: там был чуть разбавленный спирт. Охранник был старым собутыльником Смитсона. Оставалось около двух суток.

Капитан Шульце сидел в своей каюте и смотрел на своего первого помощника и не менее своего старшего моториста. А моторист чувствовал себя явно не в своей тарелке. Оно и неудивительно – предлагать такое капитану в военное время попахивало расстрелом! Первый помощник, напротив, вел себя так, как будто он только и делал, что предлагал капитанам дезертировать. Собственно, он имел на это право. Не дезертировать, само собой, а разговаривать с капитаном так запросто. Они были лучшими друзьями с Академии, и помощник знал, что Шульце и самого посещали схожие мысли.

- В разгар боя, когда мы уже выпустим все истребители, подгадать момент, когда весь флот двинется вперед… А мы тогда назад. Самым полным. Авось, никто и не заметит. А там до третьей разгонной и в гипер!

- Ну и куда? В империи нас никто не встретит с распростертыми объятиями! – Усомнился Шульце. – Там дезертиры никому не нужны.

- А мы это… - Моторист от волнения никак не мог заставить себя изъясняться внятно. – Ну, на свалку…