Первые помощники флагмана и «Земли» практически одновременно взглянули на своих командиров. Оба взгляда говорили: «Пора!»

В стельку пьяный моторист Смитсон как раз дополз от гауптвахты до поврежденного отсека гипердрайва.

- Друзья мои! Умрем с честью! – Произнес адмирал по общей связи. – В атаку!

И флагман на полном ускорении двинулся к двум дредноутам и четырем оставшимся линкорам врага, группировавшимся для лазерной атаки. Адмирал Керченский судорожно сжимал подлокотники кресла и мечтал о недопитой бутылке коньяка в своей каюте.

- Сваливаем! – Прошипел Шульце по внутренней связи старшему мотористу, и «Земля» двинулась в противоположную сторону.

Нестройный огонь врага, не ожидавшего столь самоубийственной атаки, тем не менее, срезав половину носовых отсеков флагмана, как консервным ножом вскрыл адмиральский мостик. Последнее, что увидел адмирал Керченский в этой жизни, была невероятно фантасмагорическая картина космического боя со вспышками взрывов, отстветом лучей лазеров ближнего боя и разлетающимися во все стороны обломками. А останки флагмана неслись неуправляемым снарядом на дредноуты врага, и те уже практически увернулись, пропуская его между собой, но в этот момент моторист Смитсон закончил набирать код запуска гипердрайва и произнеся «Поехали!» с блаженной улыбкой истинно пьяного человека нажал на кнопку ввода. Пространство вокруг скрутило, и то ли поврежденный драйв выплеснул энергию перехода наружу, то ли каким-то иным неизученным образом на дредноутах и окружавших их линкорах врага сдетонировали нуль-т установки, но все они взорвались. Пространство свернулось к центру, а потом развернулось в свое привычное состояние и обдало всех находившихся рядом шрапнелью из обломков обоих флотов и электромагнитной волной; а по подпространству пробежала сильная рябь, которая позже была названа коллапсом Керченского. На кораблях взрывались гипердрайвы и нуль-т установки, на не имевших драйва истребителях выходила из строя электроника.