– Halte!

Мириам побежала.

–Halte! Halte!

Из другой двери ей навстречу выскочил мужчина в форме. Горло сжалось, она почувствовала внезапный приступ ярости. Полицейские наверняка знают, где находится преступница, и теперь ведут переговоры по радио, чтобы окружить ее. Мириам огляделась в поисках еще каких-нибудь дверей. Ага, как она ее раньше не заметила?

Это оказалась душевая. Стоило ей запереться на задвижку, как дверь тут же затряслась от толчков. Мириам распахнула окно. Третий этаж, внизу – стоянка с бетонным покрытием для багажных мототележек. В этот момент дверь с шумом распахнулась, и в ту же секунду Мириам спрыгнула с подоконника.

От удара лязгнули зубы, ладони обожгло, а лодыжки пронзила острая боль. Не теряя времени, Мириам перекатилась под козырек здания, чтобы ее нельзя было разглядеть сверху.

Спрыгнув, она сломала один каблук и, с трудом ковыляя, двинулась среди набиравших скорость мототележек. Мириам чувствовала себя как на чужой планете в этом огромном, гулком, плохо освещенном помещении. До сих пор ей не доводилось бывать на заводах, видеть изнанку инженерных или архитектурных сооружений, созданных человеком, и она не предполагала, что скрытая от глаз часть человеческого мира настолько механизирована. Мириам предпочитала старую, более знакомую эстетику. Ее дому на Манхэттене было сто пятьдесят лет, а когда она путешествовала, то останавливалась исключительно в старых, знакомых отелях.

Впереди маячил вход в тоннель, его темный пол был размечен белыми и желтыми полосами. Скорее всего, это выход из таможенной зоны, решила она и направилась в глубь тоннеля. Путь освещали люминесцентные лампы; зловещее впечатление от мертвенного света усугублялось пронзительным завыванием, доносившимся откуда-то из глубины. Мириам замерла, прислушиваясь, пытаясь определить, что это за звук, но не сумела.