Этот камень может сделать очень многое, если только Треверу удастся убраться с ним из этой богом забытой долины. Если…

Девушка снова обрела дыхание и настойчиво произнесла:

— Пошли. Они приближаются!

Чувства Тревера, смущенные солнечным камнем, лишь очень смутно реагировали на извечные раздражители зрения и слуха. Всадники подъезжали, но находились еще достаточно далеко, чтобы можно было разглядеть их как следует. Даже на таком расстоянии Тревер почувствовал в них что‑то странное, неестественное. Бронзовые тела, несколько светлее, чем у девушки, были облачены в роскошные доспехи. Животные, на которых они ехали, были выше и тоньше лошадей, вместо копыт у них были когти; над узкими злобными мордами надменно возвышались шипастые гребни.

Девушка яростно затрясла Тревера, пробуждая от задумчивости.

— Звери разорвали бы нас на куски, и очень быстро. Но мы убили их. Теперь нас возьмут живыми!

Он не понял сути, но девушка явно предпочитала отвратительную смерть плену, и это заставило его искать резервы сил, которые он считал потерянными. К тому же, если всадники захватят их, то наверняка отнимут у него камень.

Крепко зажав в руке драгоценную вещь, Тревер побежал к скалам вместе с девушкой.

Участок лавы теперь освещался солнцем, и вся местность, особенно ущелье за ней, казалась воротами в ад, но все же предлагала какое‑то укрытие — если они смогут добраться до него.

Топот громко зазвучал в ушах Тревера. Он оглянулся и увидел лица охотников. Теперь было ясно, почему они сначала показались Треверу неестественными: у каждого из них в центре лба был вставлен прямо в кость солнечный камень.

Сначала ящеры, теперь эти…

Быстрые неутомимые животные со своими удивительными всадниками надвигались прямо на двух беглецов. Предводитель взял с седла изогнутую палку и поднял ее как копье. Солнечный камень во лбу горел точно третий злобный глаз.