Все пытались убежать, от Внешних, чей флот мог появится у станции в любую минуту. Он, никогда не убегал, не собирался убегать и в этот раз.

Угрюмо пиная разную частную собственность, превратившуюся в связи с нашествием в мусор и устлавшую улицы, он шел куда-то мечтая найти пивка и пропустить последнюю кружечку-другую-пятую. Пива, конечно же, нигде не было, причем уже лет пять. Но больше, чем об отсутствии пива, он сожалел о том, что у него нет истребителя, хотя бы учебного. Сделать несколько тысяч вылетов, пройти сотни боев, сбить несколько тысяч целей и сдохнуть на земле?!?

Тьфу!!!

Сплюнув, он пнул кипу каких-то бумаг, разлетевшихся по всей улице и замер, уловив в обычно стерильном воздухе слабые следы какого-то почти забытого, но до зубной щекотки знакомого запаха.

Табак!

Он не курил с тех пор, как Министерство воспитания десяток лет назад после запрета на спиртное наложила запрет и на курение.

Где табак, там и пиво.

Захваченный без сопротивления радостным предчувствием, он послюнявил палец и прикинул, откуда тянет ветерок, созданный поломкой нескольких вентиляторов, обычно вытягивавших под потолок вонь пятисот тысяч тел, которые, несмотря на все усилия Министерства воспитания, продолжали вонять. Определив направление, он свернул с главной улицы и пошел широким быстрым шагом, пытаясь утихомирить радостное волнение и убеждая себя, что ему показалось.

Но запах становился все четче, а когда через несколько кварталов в шум толпы у космопорта вплелись какие-то другие звуки, он не выдержал и перешел на легкую рысцу. Пробежав немного, он почуял эм-волну, и от неожиданности споткнулся и упал. Где-то недалеко играла нефильтрованная, – тактическая – запись Metallica.

Спец команда Министерства Воспитания пять лет охотилась за всеми нефильтрованными записями. Безуспешно.

Он вскочил и рванулся вперед, на волну. Квартал переместился за спину. Прятавшаяся за углом музыка ударила в уши. Глаза захватили распахнутую дверь на другой стороне улицы. Из двери лились дым и металл.