Распечатывая поступавшую информацию, он не понимал, почему двадцать миллионов долларов, которые компания Мурсаева должна была банку, считались таким уж большим долгом при оборотах, которые превышали долги в пять раз? И почему был наложен арест на имущество Мурсаева, если тот мог абсолютно спокойно расплатиться? Не исключено, что кто-то был заинтересован именно в подобном развитии событий…

Он позвонил в Париж своему старому другу, комиссару полиции Жану Брюлею, одному из самых опытных криминалистов в мире. Они хорошо знали друг друга, и комиссар по-настоящему ценил и уважал своего молодого коллегу. А Дронго почти боготворил комиссара Брюлея. В мире был еще один человек, к которому Дронго относился с подобным же благоговением, — английский частный детектив Мишель Доул, с которым Дронго познакомился во время расследования загадочных преступлений в Дартфорде.

— Здравствуйте, господин комиссар, — Дронго старался говорить медленнее, он знал, что комиссар не очень силен в английском, а Дронго не знал французского.

— Я рад тебя слышать, — донесся глухой голос комиссара, — говорят, что ты был недавно в Японии, помогал там самому Кодзи Симуре?

— Им нужна была моя консультация, — уклончиво ответил Дронго.

— Ладно, не скромничай, — проворчал комиссар, — мне звонил Симура и сказал, что ты настоящий мастер. Ты расследовал такое запутанное дело, что о нем до сих пор говорят в Японии.

Дронго вспомнил Фумико.

— Это было интересно, — согласился он и тут же сменил тему. — У меня к вам дело, господин комиссар, — по-английски получилось «мистер комиссар».

— Не называй меня мистером, — потребовал Брюлей, — для тебя я просто комиссар Брюлей. И не спорь. Лучше выкладывай, что у тебя случилось?