Тремя оживленными часами позже лорд Ветинари, патриций Анк-Морпорка, стоял в главном зале Незримого Университета, и он был поражен. Волшебники, раз уж они поняли неотложность дела, потом сходили на ланч и поспорили насчет пудинга, на самом деле могут действовать довольно быстро.

Их способ нахождения решений, как мог видеть патриций, заключался в создании сумятицы. Если бы им сказали «Назовите лучшее заклинание для превращения книги стихов в лягушку», то единственная вещь, которую они точно не сделали бы, это не посмотрели бы в книгу с названием вроде «Основные Заклинания Для Превращения В Земноводных В Литературном Окружении: Сравнительный Анализ». Это было бы уже жульничеством. Вместо этого они подняли бы спор, собравшись вокруг доски, вырывали бы друг у друга мел и стирали бы то, что писал последний обладатель мелка, не давая ему даже закончить предложение. Хотя почему-то у них это работало.

В центре зала возвышалось нечто. Для патриция с его гуманитарным образованием это казалось похожим на большую лупу, окруженную всяческим барахлом.

— Технически, мой лорд, вездескоп может увидеть все, что угодно, — сказал аркканцлер Чудакулли, который, технически, был главой Всех Известных Волшебников.

— Серьезно? Удивительно.

— Все, что угодно, и когда угодно, — продолжил Чудакулли, казавшийся совершенно не удивленным.

— Какая крайне полезная вещь.

— Да, все так говорят, — сказал Чудакулли, мрачно притопывая. — Беда в том, что раз эта проклятая штуковина может видеть все и всюду, то практически невозможно настроить ее на конкретное место. В конце концов, увидеть что-то конкретное — большая удача. А вы удивитесь, сколько мест есть во вселенной. И времен.

— Двадцать в одном, например, — сказал патриций.

— Помимо прочих, конечно. Не желаете ли взглянуть, мой лорд?

Лорд Ветинари осторожно придвинулся и всмотрелся в большое круглое стекло. Он нахмурился.