– Затихли, - пробормотал Григорий, следя за изображением на дисплее визора. - Это вам не…
Он не договорил.
Над деревьями сгустилась и задрожала белая завеса. А потом на ней прорисовались чётко различимые чёрные буквы кириллицы, сложившиеся в русские слова.
– Глянь-ка, Прохор, никак "жлобы" побеседовать с нами намерены. О чём, интересно мне знать?
– "Примите парламентёров" - прочёл тот через плечо командира и посмотрел на Григория. - Примем, Григорий Палыч?
– А почему нет? - Шелихов пожал плечами. - Всё равно вестей ждать. Пиши ответ турецкому султану. Можно без оборотов, труднопереводимых на международный.
Зыков кивнул и развернул над крышей коттеджа голографический псевдоэкран.
* * *Они встретились на шоссе, в полукилометре от переднего края обороны. Григорий не собирался принимать парламентёров на позициях повстанцев, где "жлобы" запросто могли обернуться обыкновенными шпионами. Не будешь же раздевать их до трусов… Да и то нет гарантии - мини-сканер можно спрятать и во рту, или в какую другую дырку сунуть.
Глобов было двое. Без оружия - индикатор успокаивающе мигнул зелёным, а что в броне - так она давно уже стала почти повседневной военной формой, особенно в "горячих точках". Оба, судя по всему, не полуфабы, а из мидлов, и оба - смуглокожие.
"У них там все перемешались, - думал Шелихов, вглядываясь в тёмные лица врагов. - Ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца - всякой крови по стакану, в каждой койке папуас погостевал. Да пусть хоть полосатые будут или в горошек - можно подумать, русские сохранили чистоту расы со времён Ярослава Мудрого! Не за цвет кожи я их ненавижу…".