- Поддаваться таким порывам эгоистично. И к тому же самоубийственно, - ответил Драммонд. - Что толку собирать данные, если некому будет их переправить?

- Я бы мог оставить записи в заранее установленном месте, а вы бы их вырыли по прибытии. Грибердсон рассмеялся и, подняв большую коробку с астрономическими приборами, пошел на корабль следом за Силверстейном.

- Вы говорите, как фон Биллман, - сказал Силверстейн. - Он уже что-то бормочет насчет шанса обнаружить и записать индохеттскую речь. Он утверждает, что мог бы в одиночку отправиться в Германию.

- Нет ничего плохого в таких мечтах, - сказал Грибердсон. - Но мы ученые, а следовательно, должны быть дисциплинированными. Мы выполним работу и вернемся домой.

- Надеюсь, - сказал Драммонд.

Он загружал оборудование в отсек в средней части корабля.

- Вы не чувствуете ничего необычного?

- Дикого и вольного? - закончила за него Речел.

Со странным выражением она глядела на Грибердсона.

- В воздухе витает душа самой первобытной природы.

- Весьма поэтично, - сказал фон Биллман. - Да, я тоже это чувствую. Наверное, мы слишком привыкли жить в благоустроенном, приглаженном мире. Реакция не предусмотренная нашими психологами.

Грибердсон не ответил.

"Если это так, - думал он, - то тот, кто обладает наиболее неуправляемой натурой, но долго сдерживал себя, должен реагировать на все более остро".

Силверстейн опустил койки и закрылся изнутри, пожелав остальным спокойной ночи.

Помещения корабля были тесными, но все же их строили так, чтобы исследователи, если бы нашли нужным, могли прожить в них все четыре года.

В пять утра возле уха Грибердсона зазвенел будильник. Англичанин выскочил из корабля, сделал несколько приседаний, позавтракал и ушел.

Он прихватил с собой скорострельную винтовку, повесил на плечо короткое ружье для стрельбы ампулами со снотворным, на пояс - большой охотничий нож и автоматический пистолет.