Зверь несомненно услышал или учуял его и вновь заворчал.

Грибердсон держал винтовку наготове. Туннель изгибался влево и через десять футов выпрямлялся. Над головой тонкой полоской виднелось небо.

К тому времени к нему вернулся здравый смысл. Он не боялся, но убивать медведя не хотел. "Какая в этом польза?" - спросил он себя. Но вдруг подумал, что мясо может пригодиться. Туземцы придут сюда несмотря на дождь и заберут его. Пять миль расстояния им не помеха. Вход можно будет завалить камнями, тогда волкам и гиенам не пройти, и можно будет простить себя за проявленное легкомыслие.

Конечно, он мог убить мамонта или носорога, но тогда туша, оставленная на открытом месте, мгновенно привлечет внимание пожирателей падали.

Он поморщился. Трудно оправдываться перед самим собой. Послышалось рычание, и в нескольких футах перед ним появилась огромная голова с выпученными белыми глазами, с клыков зверя капала слюна. Проход был столь узок, что медведь упирался плечами в стены. Грибердсон выстрелил. В тесном коридоре звук выстрела был оглушительным. Зверь рухнул замертво, пуля угодила ему в переносицу.

Второй медведь - это была самка, - взревев, попытался через тушу дотянуться лапой до Грибердсона. Пуля пронзила медведице глотку, и она умерла почти мгновенно.

Перебравшись через убитых животных и включив фонарик, Грибердсон осмотрел пещеру. В ней оказалось двое детенышей. Он перебросил их вперед через туши, перелез сам и поволок медвежат к выходу. Смерть родителей не напугала зверенышей, напротив, они обрадовались свободе. Грибердсон выстрелил в них ампулами со снотворным и, когда они затихли, завалил камнями вход. Убедившись, что волкам и гиенам не так-то просто будет добраться до мяса, он сгреб зверят и отправился в путь. Он шел быстрым шагом и опоздал лишь на полчаса. Все были слегка встревожены его опозданием и удивились, увидев медвежат.