Грибердсон решил, что лагерь нужно разбить на четверть мили ниже, в долине.

Там обрыв образовывал небольшой карниз, которого было достаточно, чтобы дать им приют. Теперь они будут находиться достаточно близко к стойбищу, чтобы не тратить лишнего времени на переходы. Но и не настолько близко, чтобы у туземцев возникло чувство, будто пришельцы стоят у них над душой.

Грибердсон вновь вошел в шатер. Мальчика кормила Ламинак, его сестра.

Она пугливо оглянулась на Грибердсона, затем улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ, присел на корточки, взял Абинала за руку и стал считать пульс.

Кожа ребенка была теплой и влажной, пульс - семьдесят шесть ударов в минуту.

Грибердсон встал, отошел и высыпал таблетки в кожаный бурдюк с водой. Средство сильнодействующее, и чем больше людей получат его, тем лучше, он не прочь был обезвредить воду во всем стойбище.

Мальчик что-то сказал, девочка встала и обернулась к Грибердсону. Она заговорила резко, точно возражая против чего-то, он понял: Абинал увидел, как он бросил таблетки в воду. Грибердсон не пытался отрицать.

Он попробовал с помощью языка жестов объяснить, что хочет сделать. Ламинак позвала, и явилась Амага. В шатре стало тесно. Грибердсон нагнулся и вышел в низкую, узкую дверь.

- Что произошло? - спросила Речел.

Грибердсон объяснил, и она сказала:

- Если вы будете оказывать им помощь, мы лишимся возможности изучать их в естественной обстановке.

- Но если они вымрут, мы тоже потеряем эту возможность, - ответил он. - Кроме того, я не могу видеть, как умирает человек, если имею возможность предотвратить эту смерть. Пусть даже...

- Пусть даже им всем скоро предстоит умереть, пусть даже они, в известном смысле, уже мертвы? - сказала Речел.