— А! В детстве на славу перехворала оспой. Лицу досталось очень крепко и неисправимо.

В двух тысячах миль от меня раздался язвительный ответ Мака:

— Вы исследовали даму весьма дотошно, Эрик. И безо всякой необходимости. Мы уже проверяли мисс Хармс по настоянию Грегори. Она действительно федеральный агент.

— Великолепно. Только не могу же я верить незнакомке на слово. Даже забрал бутылку с отпечатками пальцев, но теперь займусь не поверхностью тары, а содержимым. Кстати, вы сообщили канадцам зубную карту Грегори? От лица, в сущности, ничего не осталось, от обеих кистей — тоже. Кто-то мог оказаться неимоверно хитер.

— Я подумал об этом, — ответил Мак. — Но личность убитого уже определили с полной достоверностью. Мелодраматические мысли о подлоге выкиньте и растопчите. А пальцы мисс Хармс, коль угодно, можем проверить сызнова..

Поколебавшись, я сказал:

— Пожалуй, не надо. Все в порядке. Но...

— Что вас беспокоит, Эрик? Хотите задать вопрос? Я велел себе не быть сентиментальным ослом. Я был расчетливым и хладнокровным правительственным агентом, на хладнокровной и расчетливой правительственной службе. И никакая двуногая дрель не способна сбить Мэтта Хелма, сиречь Дэйва Клевенджера, с пути истинного...

— Не нравится мне эта кислота, сэр, — изрек я. — Объект наблюдения не кажется кислотно-щелочной убийцей. Говорю о сударыне Штопор. Что-то здесь неладно.

Секунду или две Мак безмолвствовал в своем прекрасном вашингтонском далеко. Затем произнес медленно и внятно:

— Простая разновидность известного приема с нашатырем. Быстро и надежно. Человека, утратившего зрение, воющего и корчащегося от непереносимой боли, можно брать голыми руками.

— Разумеется, — возразил я. — Но для начала: откуда хозяюшка домашняя почерпала столь великолепные познания и навыки? А вдобавок: чем прикончила Грегори? Цианистым калием? Кураре? И на закуску: откуда взяла?