— Дрель? Это не имя, — ответил я. — Это приспособление, проделывающее дырки где надо и не надо.

Безуспешную попытку сострить Мак пропустил мимо ушей и продолжил:

— Дочь: Пенелопа Дрелль, пятнадцати лет. Близорука, носит очки. Также — проволочные скобки на зубах. В Регине мать и дочь задержались на сутки: наведывались к дантисту, скобу поправить и укрепить.

— Ага, — откликнулся я. — Очки, а в придачу — зубные скобки. Поистине Лолита!

Мак то ли Набокова не открывал, то ли не расслышал, то ли просто решил не отвечать на дурацкие шутки подчиненного.

— Муж и отец: Герберт Дрелль, инженер-физик. Миссис Дрелль покинула домашние пределы, равно как и супружеское ложе, дабы соединиться с человеком, довольно привлекательным внешне и весьма сомнительным политически. Некий Ганс Рюйтер. Мы с ним уже знакомились, правда под именами совершенно другими. Не разведывательный гений, однако вполне добросовестен и хорошо подготовлен.

Я вздохнул:

— Минутку, сэр! Дозвольте самому догадаться! Миссис Дрелль, часом, не прихватила на память о замужестве кипу документов, помеченных “совершенно секретно”?

— Весьма сожалею, но вы угодили прямо в яблочко...

— О, Господи, помилуй. Опять все те же старые добрые краденые двадцать пять... Ядерные разработки? Если не слишком ошибаюсь, ими занимаются и на брегах Колумбии.

— Да, — произнес Мак, — но доктор Дрелль занимается исключительно лазерами. Вам известно это слово?

Я невольно присвистнул:

— А-а-а! Новомодные “лучи смерти”? Очень, очень мило. Но ведь мы не служим правительственным бюро находок? Сдается, похищенные бумаги подлежат ведению Дж. Эдгара Гувера. И кой-кого еще... Хорошо, пускай даже уворовали пачку переработанной, нарезанной тонкими прямоугольниками, исписанной целлюлозы. Но зачем вызывать истребительный отряд? Мы же не ищейки, мы волкодавы!

— Излишне с выводами торопитесь, Эрик, — заметил Мак. — Я ведь не документы прошу возвратить.