— Все в порядке. Пенни, Только подниму стекла кабины. Дождь начинается. Спи, доченька.

Она и впрямь забралась в автомобиль, втянула за собою длиннополое одеяние, захлопнула дверь и стекла подняла, как обещала. Помедлила за рулем. Различить физиономию я, разумеется, не мог. Во-первых, чересчур уж было темно, а во-вторых, физиономии уткнулась в ладони, склонилась на баранку. Человекоподобная дрель, похоже, решила всплакнуть. Но это — неотъемлемое право каждого, особенно если накануне обильно оросил цветущего молодого мужчину серной кислотой, а потом удобрил кислотой синильной. И безусловно, чувствам легче дать выход подальше от ребенка.

Пришлось напомнить себе: еще не доказано, что убийца Грегори — миссис Дрелль. А я не доказательства собирать явился. Мак недвусмысленно дал понять: надо втереться в доверие к этой даме и завоевать ее благое расположение. Чего ради — неведомо. Пока... Способность ужасаться содеянному и проливать слезы служила знаком весьма обнадеживающим. Вовремя подставленное, хорошо поглощающее влагу мужское плечо может прийтись госпоже Дрелль весьма по вкусу, кстати.

Пожалуй, это покажется махровым цинизмом: созерцать рыдающую женщину и рассуждать в подобном духе. Не промокни я до костей, не замерзни до полусмерти, не дрожи как осиновый лист — возможно, и ощутил бы нечто схожее со стыдом. Но сейчас я желал одного. Пускай доревется до соплями забитого носа, не сумеет нашарить платка и включит лампочку. Дозволит разглядеть свои прелестные черты. А потом пускай отправляется почивать в уютном сухом трейлере и другим даст убраться куда посуше и потеплее.

Звук, раздавшийся позади, разом прервал мои непрофессиональные рассуждения. Легкий шорох и пошаркивание сообщали, что я не единственный ночной мечтатель, облюбовавший эту рощицу. Кто-то иной слонялся вокруг в надежде подглядеть или подслушать. Шорох умолк столь же внезапно, сколь и возник. Миссис Дрель покинула кабину и возвратилась к трейлеру. Провела по глазам широким рукавом, пригладила волосы обеими ладонями, выпрямилась и скрылась внутри, так и не удостоив меня возможности полюбоваться ею во всей красе.