Никто даже не заикался о том, что они бессмысленно теряют время. Разменивать спешку на чью-то жизнь они не собирались.

Их могли называть по-разному и относиться к ним так, как позволяет собственная совесть и разум, однако безумцев среди них точно не было. Лучше переждать и присмотреться, нежели напрасно жертвовать собой или, пуще того, выполнением задания. Все в мире имеет свою цену, это Иванцов знал непреложно. Даже смерть товарища преследует собой какую-то цель и чего-то стоит. Как ни прискорбно это сознавать.

Деревня, раскинувшаяся перед взором разведчиков, казалась совершенно безжизненной. И именно это настораживало. Конечно, будь сейчас на месте разведки бронетанковые, никто бы и не сомневался: уже рассыпались бы веером и входили вон там, справа, по широким полям. Даже сейчас, в начале третьего года войны, кое-кто делал и так — далеко не везде и не всегда разведка и авиаторы отрабатывали так слаженно, как на их фронте. Следовало ли этим гордиться? Безусловно, ведь это было и их достижение, прямое следствие ежедневной работы их взвода разведки.

Волкова Иванцов засек еще минуты две назад. И, не прекращая собственного наблюдения за поселком, с любопытством поглядывал на лица своих бойцов. Не следовало пренебрегать возможностью проводить обучение. Нет, не заметили ребята, хоть и озирались настороженно, хоть и находились в боевом охранении, а не увидели, как приближается к ним сержант. Впрочем, и не мудрено, вины бойцов в том не было. Ведь двигайся плохо Волков, так грош цена ему как разведчику. А он умело прошел по низкому березняку, так что подлесок и не качнулся, прокрался кустами и прикрылся пригорком. Так что подал команду «свои», лишь оказавшись совсем рядом, в десятке метров, чтобы молодые не стали палить с перепугу.