Малькольм, сидевший на краю кровати, посмотрел на Халдана с неподдельным беспокойством.

- Халдан, иногда ты меня пугаешь. Шальная мысль мелькнет у тебя в голове - и трах... крыша съехала! Клянусь безотказными транзисторами Папы, ты - ненормальный! Хочешь эксгумировать кости Шекспира, облечь их в плоть и заставить заново танцевать кадриль!

Эрудиция Малькольма произвела большое впечатление на Халдана.

- Я смотрю, ты кое-что смыслишь в литературе.

- Может быть. Моя мать была седьмой дочерью седьмой дочери миннезингера. Я тоже хотел стать певцом любви, но мой отец - математик.

- Если я займусь этой идеей, - проговорил Халдан, как бы размышляя вслух, - мне придется оставаться на выходные в Сан-Франциско, чтобы ходить на лекции по литературе. Отец будет донимать меня своими шахматами. Вот если бы нашелся свободный уголок, где можно было бы отдохнуть пару часиков!..

- Ты можешь воспользоваться квартирой моих предков, если будешь вытирать там пыль.

- Вытирать пыль! Я готов мыть там полы?

- Они моются автоматически. Носителей моих генов заботит прежде всего обстановка в квартире.

Он прошел к столу, достал ключ и вручил его Халдану, который взял его с притворной небрежностью.

Халдан-3, хоть никогда не сознался бы в этом, был рад, что сын приезжает к нему на выходные. Поначалу он не задавал вопросов, а сам Халдан не торопился начинать разговор. Он знал, что рано или поздно расспросы все равно начнутся, и тогда старика легче убедят аргументы, которые наверняка заденут его за живое.

Халдан осмотрел четырехкомнатную квартиру родителей Малькольма на седьмом этаже в башенке над заливом и запомнил расположение этих легких вещей с помощью грубой мнемонической системы. Если парчовый тигр со спинки дивана прыгнет на метр вперед, то ударит по носу вытянувшегося в струнку самца косули, который служил деревянным основанием лампы.