Спрятать до конца ухмылку парню так и не удалось. По странной ассоциации он напомнил Оби-Вану Анакина, когда тот был ещё мальчишкой. То же самое поддразнивание с попыткой сохранить самое что ни наесть честное выражение на физиономии… Это и притягивало, и раздражало. И каждое воспоминание об Анакине до сих пор вызывало похожий на электрический разряд новый всплеск боли.

Оби-Ван незаметно усмехнулся. Невероятно тонкий рамордианский шелк использовался разве что на дорогущее постельное белье, но уж никак не на плащи путешественников.

– Да нет, спасибо, - хмыкнул он, развернулся и пошел по переулку, сопровождаемый хохотом наконец-то давшего себе волю паршивца.

Он пересек улицу снова и направился в кэф, расположенный рядом с офисом Олена. "Кэф Дормы", как значилось на вывеске. Сделал заказ и подсел к стойке - единственный посетитель в пустом кэфе. У женщины за стойкой было широкое простое лицо и теплая улыбка.

– Пустовато сегодня, - заметил Оби-Ван. К его удивлению, потребовалось усилие, чтобы сказанное прозвучало естественно. Ему так давно не приходилось вести подобные светские беседы.

– Сейчас всегда так, - откликнулась женщина, - Так уж всё повернулось. Раньше сюда приходили пообедать с соседних улиц - чтобы заодно прогуляться, ноги поразмять… А сейчас все считают за благо лишний раз на улицы не высовываться. Тем более - сюда, на окраину. Соседские лавки тоже закрываются одна за другой.

– Должно быть, тяжело, - сочувственно согласился Оби-Ван.

Женщина кивнула на вывеску напротив:

– Ателье Марианны тоже едва держится. Для бедноты слишком дорого. У кого теперь есть кредитки на новую одежду, кроме имперцев? - она поджала губы и покосилась на дверь. Он знал, было небезопасно говорить такие вещи.

– Я заметил, что офис ваших соседей закрылся.

Она кивнула, и он увидел печаль, мелькнувшую в её глазах.

– Бедные парни…

– А что случилось? - спросил Оби-Ван.