Я выпрямилась, с недоумением ощущая, как легко мне было подняться с колен. Куда девался ревматизм, радикулит? Где старческая подслеповатость?

— Вот твоя нить. Смотри.

Баньши единственные, кто при виде нитей судьбы может не разгадывать сплетенные ими загадки, а видеть судьбу своими глазами. Это страшное знание, но никто из нас не смеет уклониться от долга.

Девушка. Против обычая и погоды она распустила волосы, их треплет ветер. Серый плащ на плечах. Девушка оборачивается, я вижу ее лицо. Обычное человеческое лицо, таких много в любой деревне, в любом городе.

— Это ты, — шепчет Ткачиха.

— Я? — неверяще.

Баньши. У человека не может быть таких глаз — заплаканных, несчастных, видящих судьбу своих близких, судьбу, которую нельзя изменить…

Я.

Девушка стоит в огромной очереди перед воротами какого-то города.

— Вольград, — подсказывает Ткачиха. — Там ты найдешь последнего из твоего Рода.

— Покажи мне его, Великая. — Молю, согретая надеждой. Не прерван! Жив! Мой Род жив. Значит, и я могу жить дальше… Она качает головой.

— Нет. Ты не должна его видеть. Иди, ты сразу поймешь, когда он заговорит с тобой. Иди…

Ветер. Холодный, злой ноябрьский ветер. Я кутаюсь в серый плащ, пахнущий мокрой шерстью, но это не помогает. Меня толкают в спину.

— Не спи на ходу! Или двигайся, или уступай очередь!

Я безропотно шагнула вперед. Огромная очередь сдвинулась на целую телегу, это дало людям возможность подойти на три шага вперед. Мой черед подойдет не скоро, хорошо, если до вечера в городе окажусь.

Внезапное озарение заставило застыть на месте и получить еще один тычок.

Меня видят люди!!!

Ткачиха подарила мне тело из плоти и крови. Смертное тело.

О, нет… что же мне предстоит, если пришлось пойти на такое?!

Тиан

Ушел Листопад, прогорели Осенние Костры, на смену им пришли ледяные ливни и стылый, почти зимний ветер. Зима уже стояла на пороге, заглядывала в окна, грозила людям. Уже недолго осталось до того, как Мать-Стужа ступит на землю, оденет голые ветви в белую снежную шубу.