У Марины появится брат или сестра. Разумеется, это будет брат. Фрекен Крююседиге не может родить дочь. Это удел Хильдегард.

Сердце Хильдегард сжалось от любви к дочери.

Вот почему Йохум не может дождаться ее смерти! Ему не терпится узаконить свои отношения с любовницей! Некуда деться от этой горечи и боли! Король… Йохум… Изящные дворяне, танцующие в другом конце зала… Хильдегард знала почти всех и знала, что не женам своим посылали они сейчас нежные улыбки. Куда ни глянь, всюду подлость и грязь!

Взгляд Хильдегард упал на графа Рюккельберга: колышущиеся подбородки, большой живот — облик мерзкий. Но у графа было одно неоспоримое достоинство: он никогда не был замешан в скандалах, связанных с женщинами.

Две девчушки, совсем еще дети, которые по утрам топили во дворце печи и помогали на кухне, могли бы кое-что рассказать о графе, если б им хватило на это храбрости…

Хильдегард посмотрела в другую сторону и встретила самый чистый и самый грустный взгляд на свете. Ее глаза встретились с глазами Тристана Паладина лишь на какую-то долю секунды. Но этого хватило, чтобы она вновь испытала чувство покоя и даже счастья. Тристан Паладин. Рыцарь Печали. Хильдегард задумалась: интересно, чем вызвана его грусть? Но, не зная этого человека, она могла только строить догадки. В этом шумном, жарком и душном зале, где запах пота, смешался с запахом духов, Хильдегард вдруг стало легко и спокойно. Она откинулась на высокую спинку дивана и закрыла глаза. Сама того, не ведая, она погрузилась в глубокий обморок. Далеко не сразу в зале заметили, что случилось с толстой и уродливой герцогиней.

2

Пока в бальном зале веселились нарядные гости, увешанные драгоценностями, комендант дворца и придворный доктор наблюдали из лестничного окна за площадью перед дворцом.

— Я вижу, все твои люди стоят сегодня на постах, — сказал доктор.