Копенгагенцы давно об этом забыли. Поборники истинной власти обнаружили эти подземелья по чистой случайности. Позже, когда королевский дворец был перестроен, подземелье оказалось отрезанным от дворца, но во времена Кристиана V оно внезапно стало представлять собой угрозу королевской власти.
На всех собравшихся в священном подземелье были коричневые монашеские сутаны с капюшонами. Слово «священный», возможно, и звучит богохульством по отношению к происходящему, но все пришедшие сюда считали себя участниками священнодействия.
Помещение было небольшое. Повсюду горели сальные свечи, их зажгли не только ради света, но и ради того, чтобы они хоть немного согрели это сырое, холодное подземелье. Посреди земляного пола была сложена невысокая каменная стена, такими стенами обычно обносят колодцы. И колодец здесь действительно был, но пустой, без воды, из него глубоко под землю уходила шахта.
Присутствовавших было тринадцать. Именно тринадцать человек могли образовать магический круг. Все, как один, отличались высоким ростом. Женщин среди них не было, да и вряд ли в XVII веке в Дании можно было найти таких высоких женщин. Лица скрывались под опущенными капюшонами.
Двенадцать человек полукругом обступили колодец. Тринадцатый стоял лицом к ним по другую сторону колодца. Вот он воздел руки.
Если б лица этих людей не были скрыты, то было бы видно, что на них застыло жестокое, злое, холодное выражение. Эти лица могли бы внушить ужас. Молодые люди, которых привела в этот орден жажда приключений и тяга к таинственному, особенно страшились этой минуты. Они смутно представляли себе смысл вершившихся здесь обрядов. Но отступать было поздно. Они слишком хорошо знали, какая участь постигла того, кто не сумел держать язык за зубами. Желание выйти из ордена сочли бы изменой, а с изменниками поступили бы согласно жестокому уставу.