А когда он уже стал офицером, и когда зачавкало вдоль южных границ России липкое кровавое месиво, шашка всегда была с ним – всегда и везде. Он не пускал её в ход – война теперь другая, – но всякий раз обнажал перед очередной стычкой и заботливо вкладывал в ножны после боя, обычно заканчивавшегося победой.

Есть у холодного оружия древняя магическая сила…

– Что слышно, Прохор? – спросил Григорий, оторвавшись от воспоминаний.

– Почти ничего, – Зыков отложил прижатую к уху ракушку ресивера. – У глобов в Крыму мощная станция радиоподавления, вот и стараются, заразы. Понял только, что вроде переговоры ещё не закончились. В Москве тихо, и во всех армейских диапазонах тишина – нехорошая тишина, Григорий Палыч.

«Затишье перед бурей? – подумал Шелихов. – Похоже на то, очень похоже…».

Он не сомневался – сегодня всё решится. Тягомотная неопределённость должна была разродиться – вот только чем?

Глобалисты всасывали Россию в структуру United Mankind десятилетиями, медленно, но целеустремлённо и безостановочно. На обострение «жлобы» не шли – чёрт их знает, этих непредсказуемых русских с их ядерной дубиной. Да и зачем рисковать, если есть надёжные и многократно проверенные экономические методы? Норовистого коня можно объездить по-разному.

Опорой для глобов стали «новые нерусские», для которых присоединение России к United Mankind означало возможность наконец-то вздохнуть спокойно, перестать с опаской поглядывать на очередного чересчур самостоятельного российского президента или на не в меру активных сторонников «собственного пути развития» и стать настоящими хайлевелами. Оппозицию убеждали, подкупали или запугивали «жёлтой угрозой» – Поднебесная Империя всё уверенней хозяйничала в Сибири. «Между двумя жерновами не уцелеть, – доказывали со стереоэкранов хорошо одетые ясноглазые люди, – не пора ли стать частью цивилизованного мира? Вы хотите жить так, как живут на Западе? Вы можете – делайте свой выбор!».