– Вы Григорий Шелихов? – спросил один из глобов – точнее, вопрос прозвучал как утверждение.

– Он самый, – Григорий кивнул, – вы не ошиблись.

«Ещё бы, – промелькнуло у него в голове, – через наших коллаборационистов вы нас разве что под микроскопы не клали. И всё вам обо мне известно – от биометрии до вредных привычек. А ты мужик ничего, крепкий – шея как у бугая… Вояка-профессионал – тебя и в рукопашной не враз заломаешь».

Словно прочитав его мысли, вмешался второй глоб – этот был статью пожиже.

– Мы знаем всех полевых командиров непримиримых, а вы среди них один из самых выдающихся.

– Полагаю, вы прибыли не для того, чтобы говорить мне комплименты? – ответил Григорий, подумав при этом: «А вот ты, парень, не из армейцев. По-русски говоришь чисто и правильно, почти без акцента. Переговорщик – пришёл уговаривать террориста отпустить невинных женщин и детей, да?»

– Мы пришли предложить вам сложить оружие, – холодно произнёс крепкошеий. – Кровопролитие бессмысленно – вы обречены. И я, майор Спрэгью, командир семнадцатого батальона миротворческих сил, предлагаю вам сдаться. В противном случае…

– Не пугайте, – оборвал его Григорий. – Вы лучше туда посмотрите, – он показал на отчётливо различимый силуэт сгоревшего «диплодока», – и ещё во-о-он туда, на обочины. Не собрали ещё всех своих битых? Понимаю, понимаю – объём работ серьёзный.

Лицо майора окаменело, и переговорщик поспешил перехватить инициативу.

– Мы рассчитываем на ваше благоразумие, господин Шелихов. Присядем?

С этими словами он снял с пояса небольшой контейнер – Григорий почувствовал, как мгновенно напрягся стоявший рядом с ним Прохор, – и раскрыл его. Послышалось лёгкое шипение, и через минуту у ног переговорщика надулся небольшой, но удобный стул, за ним второй.

– А нам этого не надо, – бросил Григорий, наблюдая за манипуляциями глоба, – нам и на своей земле сидеть мягко. Садись, Зыков, – добавил он, опускаясь на травянистый взгорок у края дороги.