— Ты знаешь, — продолжал Ник, — у нас форма билетов не меняется уже пятьдесят лет. Этот мне и в самом деле дал Гудини. И теперь они такие же. «Это волшебный билет, — сказал мне Гудини. — Он был вручен мне самым знаменитым магом Индии».

Старый киномеханик повертел карточкой перед самым носом мальчика.

— Это пропуск в другой мир. И он принадлежал мне. Он перешел в мои руки от знаменитого Гудини, мага и чародея, а теперь этот билет твой. Я отдаю его тебе.

— А зачем он мне, Ник? — спросил Дени. — Что он делает волшебного?

Но старик как бы не услышал вопроса мальчика. Он неторопливо развернулся, поправил на голове шапочку, одернул галстук, оттянул широкие подтяжки, щелкнул ими и важно, набивая себе цену, подался на лестницу.

Старик долго спускался по широким мраморным ступеням, скользил выцветшим взглядом по потемневшим от времени портретам отцов нации, по лицам давно ушедших, но не забытых кинозвезд.

Смешно шаркая ногами, по широкому красному ковру старик спустился в обширный вестибюль и остановился у входной двери, морщинистой рукой прикоснулся к массивной бронзовой дверной ручке и как бы преобразился.

— Так чего ты меня сюда привел? Я здесь был тысячу раз, а может даже миллион, — раздосадованно сказал мальчик. — Чем ты меня хочешь удивить?

— Всему свое время.

— Но ведь время уходит, — возразил ему мальчик, — я мог бы уже посмотреть половину фильма, пока ты меня водишь по своему кинотеатру.

— А еще ты смог бы съесть три пачки воздушной кукурузы. Ведь без нее ты не можешь смотреть кино.

— Могу, если интересный фильм.

— У нас неинтересных фильмов не бывает, и знаешь, почему? Если мы будем крутить неинтересные фильмы…

— То к вам никто не будет ходить.