- С миром изыдем.-

   Высокая, статная женщина, что считалась в этом мире моей матерью, по выходу из собора привычно вздохнула:

  - То Борискиным наущением не поминают имени твово ни в охтениях, ни в многолетях, аки не великого князя семя-

   И отпустила от себя того, кого до сих пор принимала за сына, не заметив подмены:

  -Ступай, гуляй с робятками-жильцами.-

   И тут же наказала дворне:

   -Глядите за царевичем, дабы не тешился опаскою.-

   Играть старцу в теле ребенка не хотелось совершенно, особенно во дворе, где недавно пролитая кровь была лишь присыпана землей и песком. Поэтому скрывшись из виду вдовы великого князя, потребовал кормилицу отвести меня к её мужу. Семья Тучковых были единственными людьми, которым хотелось полностью доверять. Воспитателя встретили у красного крыльца, закончив давать задания младшим слугам, он подошел и внимательно осмотрел меня.

   -Полехшало тебе? - не дожидаясь ответа, нахмурился. - Се худо травница цельбу творила, лихоманка не трясет? Разумею, жегомый ты, господине-

   Голова у меня чуть побаливала, рана на лице практически не беспокоила, изредко лишь дергаясь пульсирующей болью, и причина тревоги была не вполне ясна. Но Ждан уже кликнул дворовых и отдав мало понятные распоряжения дворовым, куда-то целенаправленно меня потащил. По пути удалось убедить его отвести меня в ближайшую светлую горницу. Там после неудачных попыток объяснить, что мне нужно зеркало, я добился лишь деревянной кадки с водой. Даже в таком несовершенном приборе для самонаблюдений было видно, что кожа вокруг пореза на щеке изменила цвет и припухла. Видимо местный знахарь обработал мне рану действительно некачественно, просто промыв её и залепив живицей, и результат его трудов - вполне вероятный сепсис. Умирать в этот воскресный день хотелось не более чем во вчерашний, и я начал требовать у дядьки хоть каких хирургических инструментов, медикаментов и перевязочных средств.