От попыток признания верным людям удерживали краткие познания в местном праве. Как пояснил мне один шустрый паренек, дьячок губной избы Власко Фадеев, колдунов и ведьм здесь пытали, чтоб узнать, кому и каким способом они вредили и если допытывались, что вред людям был, то казнили.

  На вопрос, какая следует казнь, этот местный прообраз прокурорских незатейливо ответил

   -Вестимо, яко судия порешит, обычаем же, огнём жгут злую волшбу творячих-

   Да уж, в оставленной мной реальности, вроде, в истории родины такого варварства не было. В этой невольной этнографической экспедиция я, помимо ежедневных походов в собор и одну из пристроенных к нему церквей, в субботу побывал в мыльне дворца, да объехал на смирной лошадке всю территорию кремля. Можно сказать добрался до края мира, до самых проезжих Никольских ворот. В это путешествие протяженностью в несколько сот метров собирали меня несколько часов половиной двора. Пройтись пешком было совершенно невозможно, слишком уж большой урон чести рода можно было нанести. В поездке у выезда из крепостицы была встречена московская следственная группа, которая почти в полном составе отбывала в столицу, прихватив с собой особо важных свидетелей Василису Волохову , конюха Григорьева и приказчика Ракова. Несчастную боярыню погрузили в возок едва живой. Видеть женщину, виновником мучений которой, да и гибели сына тоже, стал мой страх перед собственными страданиями, было невмоготу.

  Немедленно возвратившись к палатам, встретил у Красного крыльца вдовую царицу с братьями . Просьба помочь материально семьям погибших, которых лишь день как схоронили, вызвала недоумение.

  -Блажишь, племянник - высказался старший из дядьев.

   На попытку усовестить - Грех великий - отмахнулся:

   - Азм грех сей отмолю, да вклад в Святые Троицы дам многобогатый на помин души убиенных-