— Можно подумать, раньше было иначе. Обе рассмеялись.

— Я же говорила, люди не станут паниковать, — заметила Морин. — Новость восприняли как должное.

— Подожди, еще не осень, — возразила Кейтлин. — Я поехала в Лондон на следующий день после эфира. Не слишком дружелюбная там обстановка, мам. Здесь иначе.

Подал сигнал мобильный Морин, и она посмотрела на экран.

— Теперь по четыре-пять в день. Новые контакты, со всех концов небосвода.

— Я думала, пошло на спад.

— Одно время мы получали до двенадцати сигналов в сутки. А теперь половина звезд исчезла, так что неудивительно.

— Разрыв добрался до нашей Галактики. Мам, я даже не слежу за развитием событий. И ни одно из посланий еще так и не расшифровано.

— Немудрено. Среди сигналов немало таких, что не поддаются декодированию. Кто-то, например, зафиксировал искусственный элемент в спектре одной из звезд. Что-то вроде покинутого маяка.

— Маяк лишь оповещает о местоположении.

— Может, этого достаточно.

— Вероятно.

Кто действительно любил потолковать о пришельцах и других цивилизациях, так это Харри. Поэтому он подключился к сотовой сети независимых исследователей космоса на предмет возможных контактов с внеземным разумом. Это было его хобби. Его, не Морин. Но даже после смерти Харри она не собиралась бросать любимое занятие мужа, как не расставалась и с его привычками наблюдать за погодой и делать ставки на футбол. Для нее казалось странным вот так вдруг покончить со всем этим.

Морин отлично понимала, насколько знаменателен момент: все эти сигналы, внезапно ожившие небеса, вспыхнувшие многочисленными посланиями, словно рождественская елка, сейчас, после целого века тщетного, не приносящего результатов прослушивания космического эфира.